Хвар: официальный личный сайт
    
 
Главная   Статьи (772) Студия (4341) Фотографии (314) Новости   Контакты  
 

  Главная > Студия > Цитатель Хвара


Ольга БАЛЛА. Только настоящее трудно

Михаил Кордонский, Михаил Кожаринов. Очерки неформальной социотехники. Учебное пособие для лидера молодежной неформальной группы. М.: Net2Net, 2008, 336 стр. - (Технология группы).

Новый мир. - № 5. - 2009. - С. 179–193. = http://magazines.russ.ru:8080/novyi_mi/2009/5/ball16.html; http://www.altruism.ru/sengine.cgi/13/42/1/5

Можно ли одним языком, отвлекаясь от их ценностей, идеалов, поступков, описать скинхедов и флешмоберов, экологов и скаутов, анархистов и педагогов-новаторов? Политизированных и аполитичных? Левых гуманистов и правых экстремистов? Оказывается, не только можно, но попросту необходимо. И даже не столько для ясности видения всех этих будто бы разнородных человеческих объединений — хотя это само собой, — сколько для понимания того, как человеку, попавшему в так называемую неформальную группу, себя вести. Как строить свое поведение. Чего ждать, и чего — не стоит.

Разнородность разнородностью, но что-то все эти человеческие сообщества все-таки объединяет. И не только то, что они — сообщества, но еще та или иная степень — ну пусть не оппозиционности, ладно, она все-таки крайний случай, но — альтернативности типичным для данного общества моделям существования. Некоторой от этого общества отгороженности. Общество всегда это чует и щедро наделяет тех, кто не готов в него всем сердцем вписываться, заведомо снижающими ярлыками, типа «маргиналы» и «эскаписты». (Ясно, что при таких обертонах понимания нечего и ждать.) Кстати, у русских неформалов есть в ответ собственное замечательное слово для определения их, так сказать, базового жеста по отношению к обществу — встречающееся, между прочим, еще в словаре Даля: УШЕСТВИЕ. Сами они, соответственно, — ушельцы.

Именно об этом книга Михаила Кордонского и Михаила Кожаринова. Оба — неформалы с многолетним стажем, изведавшие «ушельческую» жизнь с разных сторон. Кордонский — «журналист, педагог, коммунар, участник и естествоиспытатель многочисленных неформальных движений»: «ходил в горы, катакомбы и карстовые пещеры, изготавливал и распространял магнитиздат и самиздат <...>, был стажером у щедровитян, КВН-щиком и КСП-шником, комиссаром на коммунарских сборах, модератором фидошных эх <...> мастером на ранних ролевых играх <...>». Кожаринов — «учитель, коммунар, информал (1), исследователь и, главное, практик построения неформальных сообществ»; «один из ярких лидеров ролевого движения в России» и «директор частной школы “Перспектива”» в которой «принципы ролевого моделирования» были даже превращены в методику преподавания.

Все это и позволило им занять позицию, не лишенную парадоксальности. Кордонский и Кожаринов предприняли попытку взглянуть на сообщества этого рода одновременно изнутри и извне, вычленить формальные стороны неформального да еще и систематизировать их. Они подходят к неформальным группам и движениям не с точки зрения смыслов, лежащих в их основе, но предшествующего смыслам естества, «природного» — то есть независимого от воли создателей и участников — устройства. Кем бы ни были люди, сплотившиеся в сообщество: диссидентами или искателями снежного человека, ролевиками или коллекционерами марок, — созданная ими группа в любом случае будет подчиняться в своем развитии одним и тем же — и вполне жестким — закономерностям. Если мы вообще хотим добиться каких-то конструктивных результатов, утверждают авторы, эти закономерности необходимо себе представлять и считаться с ними.

«Зачем» люди уходят в неформальные сообщества, было понятно еще на заре перестройки: затем, что из предлагаемых социумом способов «формального», официально одобренного и учтенного существования их не устраивает ни один. Не важно почему — кажутся ли все эти способы фальшивыми, ложными или просто не дающими желаемой полноты существования. Главное, что в официально предлагаемом не оказывается чего-то такого, что для человека жизненно важно. И вот под это жизненно важное человек начинает создавать себе площадку. Предпринимает попытку жить иначе.

«Неформалы» — «внутренние варвары» Большого Социума, его собственные внутренние Чужие. Они — носители отстраненного взгляда на него, внутренние критики, проблематизаторы, расталкиватели, нащупыватели его уязвимых точек и выявители неявных возможностей, выговариватели неуслышанных правд и — что ничуть не менее важно — плодотворных заблуждений, творческих иллюзий, конструктивных химер. Если Большой Социум намерен оставаться жизнеспособным, ему бы стоило нарочно культивировать своих неформалов (советское общество в свои последние десятилетия, кстати, спохватилось — да было уже слишком поздно). По счастью, они организуются сами. Главное — не слишком им мешать.

Штука в том, что свобода оказывается чрезвычайно своевольной. Предпринятая попытка «жить иначе» запросто способна выйти у человека из-под контроля. Она, как ни странно, тоже может не соответствовать ожиданиям и намерениям своих инициаторов и создателей. Даже если те будут очень-очень стараться, все равно в созданной ими реальности окажется что-то не укладывающееся в первоначальные замыслы. Как всякая реальность, эта тоже — чем реальнее, тем упрямее. То есть со своими закономерностями, с которыми надо уметь справляться.

В европейской культуре — по крайней мере со времен Освальда Шпенглера — для таких своевольных человеческих творений заготовлена метафора живого организма: со своим характером, своими потребностями, своим — неминуемо ограниченным — запасом сил, а главное — со своим жизненным циклом. Как дает понять эта метафора, у всякого понятого таким образом сообщества, какого бы оно ни было объема и каким бы целям себя ни посвящало, неминуемо будут не только рождение, подъем и расцвет, но и увядание, и, наконец, та или иная форма гибели. Есть и правила, по которым — если организм намерен прожить отмеренный ему цикл целиком, а не испустить дух раньше времени — жизнь организма должна строиться определенным образом: у свободы есть своя физиология.

В свое время Шпенглер, а также его последователи на ниве неминуемо метафорического описания социального как разновидности естественного Арнольд Тойнби и Лев Гумилев, говорили о жизненных циклах и физиологических особенностях больших сообществ: культур, цивилизаций, этносов. Кордонский и Кожаринов предприняли то же самое по отношению к сообществам малым. Точнее — наложили на материал отечественной неформальной жизни модели, заимствованные у Тойнби и Гумилева(2), чтобы понять: как устроена свобода неформалов и что с ней делать? Они даже разработали категориальный аппарат для описания групп, их разновидностей и стадий их жизненного цикла (3).

Получилось, надо сказать, вполне логично.

Неформальная группа, решающая вроде бы свои частные задачи — организация скаутских вылазок, бардовских слетов, хоббитских игрищ, — не просто должна быть в каждом случае понята как организм со своим жизненным циклом, показывают Кордонский и Кожаринов. Подход у них к этому организму вполне «мичуринский» — считаться с социальным естеством они готовы, но ждать от него милостей отнюдь не намерены. Представляемую область знаний они именуют «социальной инженерией», а себя — скромно — социальными ремесленниками, социальными техниками.

Группа для них еще и многоуровневая лаборатория, которая много чего вырабатывает. Во-первых, смыслы, модели поведения, навыки: и личные, и социально значимые. Во-вторых — техники обращения группы с окружающим обществом, с самим собой, с каждым из ее членов. И наконец — самого человека.

«Очерки неформальной социотехники» — не первый опыт в этом жанре. Первая книга «Технология группы. Заметки из области социальной психологии неформальных групп» (4), написанная одним из авторов Михаилом Кордонским вместе с педагогом-организатором и бардом Владимиром Ланцбергом, выйдя более десяти лет назад, выдержала несколько изданий, стала классикой и даже дала название серии, в которой вышла и представляемая книга.

Нынешняя книга написана несколько с других позиций — уже хотя бы потому, что изнутри другого времени. К концу двухтысячных стало ясно многое из того, что было еще не разглядеть в середине девяностых.

Кордонский и Кожаринов дают неформалам массу практических советов — на живых примерах, которые комментируют на полях, особым шрифтом: как вести себя в случае конфликтов, как ладить с окрестным — внегрупповым — населением, как строить отношения с властями, как пользоваться в своих целях «традиционными для нашего времени бизнес-методиками». Выделяют признаки, на основании которых человек может судить в какой стадии сейчас избранное им объединение: на подъеме ли оно, достигло ли зрелости или вовсе уж старо и переходит в «мемориальную фазу». Но кроме того, они ищут ответы на вопросы, осмысление которых стало насущным после того, как неформальное движение в нашем отечестве миновало свою эйфорическую стадию, и многие объединения, с таким азартом начинавшие свою жизнь в восьмидесятых — девяностых, искренне верившие, что перед ними если не бессмертие, то, по крайней мере, огромное будущее и неисчерпаемы возможности стали угасать. Почему — и насколько неизбежно — группы терпят неудачи? Как жить и что делать после того, как группа — это-то уж точно известно — закончит свой жизненный цикл?

Да, энтузиасты восьмидесятых — девяностых не преобразили ни мира, ни общества, а ведь как надеялись. Незаметно даже, что они их хоть сколько-нибудь улучшили. Но опыт «поражения» неформалов недавних десятилетий дает понять еще одну вещь: «ушельчество», альтернативничанье, создание собственных миров и культивирование экзотических практик — в природе человека. Знакомые нам неформальные движения были не всегда, но «ушельчество» тех или иных видов было всегда и будет, пока мир стоит. А что его человекотворческий потенциал не исчерпан — очевидно.

Все перестроечные эйфории уже, казалось бы, позади. Но и «сейчас, в 2000-е (!) годы, — пишут Кордонский и Кожаринов, — многие тысячи людей добровольно и бескорыстно посвящают большую часть досуга» вещам весьма странным. Скажем «составлению полных собраний сочинений любимых бардов в звуке, текстах и видео», написанию «терабайтов бесплатного софта», совершенно бескорыстному созданию линуксов и «десятков тысяч фичей к винде», ролевым играм в несуществующие миры или давно минувшие эпохи. А то и вовсе флешмобам — странным массовым действиям, по самому своему замыслу лишенным вроде бы всякой логики. Впрочем, Михаил Кордонский (участвующий во флешмобах лично) уверен, что они — разновидность искусства.

В ушествие на самом деле всегда уходят, чтобы вернуться. Даже когда не догадываются об этом.

«Окраинная», узкогрупповая деятельность — возможно, даже любая — не только выращивает человека и дает ему то, чего он по разным причинам «недобрал» в Большом Социуме. Она еще и вырабатывает формы жизни, умения, предметы, которые Большому Социуму рано или поздно пригождаются. Иногда — и довольно часто — такие продукты неформальной жизни входят в состав мейнстрима, даже официоза. И «ушельцам» приходится изыскивать себе новые области странного для приручения и обживания.

Именно из чудачества «неформальных» групп (которые, правда, тогда еще никто этим словом не называл) вырос массовый спорт и олимпийское движение. Они — давным-давно уже индустрия, коммерция и область официально профессиональной деятельности. А ведь начиналось все с детских спортивных союзов, которые создавал Пьер де Кубертен, мечтая о Новой Олимпии и раздражая чиновников, искренне не понимавших, для чего эта затея.

Исторически еще совсем недавно «маргиналами» были энтузиасты компьютерных сетей. Каких-нибудь «двадцать лет назад Интернета не было <...> а фидошников считали ненормальными, просиживающими ночи за странными играми в «эхи» и «мыло». Но именно они из своего ушествия в синтезе с другими маргиналами и не-маргиналами двигали в большой мир Интернет — учреждали фирмы ISP, писали самодельный софт... <...> Эти «первопроходцы сети» сейчас уже растворились в огромной волне тех, кто пришел на освоенные сетевые пространства просто жить, работать, общаться». «Исчезновение тождества «Интернет=маргинал» стремительно движется от столиц в провинции». Происходит то же, что примерно полувеком раньше случилось с радиолюбителями, — тоже долгое время ходившими в чудаках и неформалах. То есть, по-видимому, мы имеем дело с общей тенденцией.

«То, что родилось в российском педагогическом андеграунде в 50-х, — вторит сказанному автор предисловия к книге, тоже неформал-ушелец с разнообразным опытом Валерий Хилтунен, — мир только-только начинает осознавать». Конструктивным смыслам того, что выделывают разные чудаки в своих группах сегодня, предстоит быть оцененным явно не раньше, чем через десятилетия, когда другие придут на освоенные ими пространства — «просто жить». Но материал для этих будущих оценок Кордонский и Кожаринов собирают уже сейчас.

Книга хороша еще и тем, что дает очерки истории неформальных движения XX — XXI веков: от Кубертена и первых скаутов до истории текущей, творящейся прямо на наших глазах, в которой еще ничего не откристаллизовалось. Здесь и флешмобберы, и политические дискуссии в «Билингве», и социальные форумы альтерглобалистов. Жаль, что эти очерки разрозненны, отрывочны, ситуативны, тем более жаль, потому что, как пишут авторы, общество знает о неформалах фантастически мало и большинство даже не представляет себе, сколько в этой, казалось бы, окраинной теме общечеловеческого. Но заинтересованный читатель, несомненно, высмотрит в сказанном и систему, и общечеловеческое.

А вот в изменение (страшно сказать, даже улучшение!) мира авторы — прикладники-прагматики — как раз верят. Так и говорят: «Мы убеждены, что реальное изменение общества может происходить ТОЛЬКО на ИДЕЙНОЙ основе». И даже: «Романтизм и идеализм — необходимая предпосылка изменения сегодняшнего мира». Впрочем, кто и когда принимался за дело, не веря, что получится что-то большое и значительное?

Что ж, как говаривал, пусть по другому поводу, один известный автор Живого Журнала(5) (а что — тоже вполне себе неформальное объединение!), «написанному не следует верить — написанным следует пользоваться». «Так» или «не так» устроены неформальные группы «на самом деле», исчерпывающе ли их описывают модели, сконструированные авторами из заимствованных у Тойнби и Гумилева элементов, — вопрос по существу праздный. Все этим модели для авторов — не более чем способ разместить собранный опыт в обозримых ячейках и оценить его как можно более объективно.

Что все это значит для «внутреннего» читателя — неформала-практика? Никогда не бывши в их числе, рискну предположить, что он, скорее всего, извлечет отсюда много полезного для организации своей жизни и налаживания своих внутригрупповых и внешних отношений. Но главным мне кажется все-таки то, что он многое узнает о собратьях по неформальной жизни и поймет, что все они, во всем своем неисчислимом многообразии, в конечном счете не столь различны меж собой. И даже, как ни удивительно, делают одно общее дело. В замысле которого как раз включена до противоречивости и несовместимости доходящая разность.

Читателю же «внешнему», который в неформалах не бывал (а защищался от социума дргуими, негрупповыми способами, предпочитая, например, внутреннню эмиграцию), откроется кое-что о смыслах и правдах коллективных «ушествий». И об их трудностях, которые, по моему разумению, свидетельствуют в пользу подлинности такого пути: ведь только настоящее трудно. Он получит, наконец, много стимулов к тому, чтобы поразмыслить о человеческой природе. О закономерностях обживания человеком малых экологических ниш внутри большого общего мира, возникновения таких ниш, их исчезновения и непреходящего смысла.

Те же, кто ладил и соглашался с родимым социумом всегда и везде... Сложно представить себе таких людей, но хочется верить, что хоть кто-нибудь из них эту книгу тоже прочитает. И, например, почувствует, что он, пожалуй, что-то в жизни упустил.

_____________________________________________________________________________________

1. Не всякий неформал — информал. «информальная» группа, по словам самих авторов, — это такая, где «внешняя деятельность превалирует над внутренней».

2. В чем сами и признаются: «модели Тойнби и Гумилева, — пишут они, — вполне употребимы для описания их [неформальных объединений] развития».

3. Об этом — целая глава, предваряющая книгу: «О словах и выражениях».

4. Текст книги доступен на сайте: http://www.paco.net

5. langobard, он же vinniler.

http://gertman.bestpersons.ru/feed/post4970816/

Добавлена 27.09.2010 в 04:05:52

Письмо авторам



Последние статьи:
  Старый новый год

 

 

 

 

 

 

 

 

 


  Все материалы >

Отправьте ссылку другу!

E-mail друга: Ваше имя:


Нашим читателям

  • Вопрос - Ответ new

  • Контакты: письмо авторам

  • Карта сайта

  • Последние статьи:
    Последние новости:


    Работа над ошибками




     

     Keywords: хвар | экопоселение | кругосветка | Хилтунен | футурология |

    Хвар: официальный личный сайт © Хвар.ру Рецензия на книгу.



    Индекс цитирования

    Движок для сайта: Sitescript