Хвар: официальный личный сайт
    
 
Главная   Статьи (772) Студия (4341) Фотографии (314) Новости   Контакты  
 

  Главная > Студия > Цитатель Хвара


Русский мужик Хилтунен...

Акрам Муртазаев. Смех, грех и греф

Как говаривал Довлатов, «он пил ежедневно, а иногда у него случались и запои». Концепция подобного употребления малознакома Западу, поэтому он просто не в состоянии постичь великую тайну русской души. А мы так жили. И – живем. Под Новый год наше ежедневное употребление плавно переходит в запой, из которого трудящиеся массы выходят аккурат к Старому Новому году, празднование которого так же мало знакомо остальному прогрессивному человечеству земли.

Я думаю, если бы не снег, то декабрь стал бы истинно народным месяцем в России. Поводы (легальные!) выпить – почти каждый день, и нет нужды скрывать утреннюю несвежесть и красноту сузившихся глаз. Тринадцатая зарплата позволяет чувствовать себя почти уверенными в винных магазинах, а состояние возвращения домой не позволяет жене усомниться в верности супруга. В декабре даже невинный с виду поход в баню рискует обратиться в двухсерийную винную историю (см. «Ирония судьбы, или С легким паром!»). Вовсе неслучайно Россия – единственная страна, которая старательно отмечает два Рождества и два раза встречает Новый год. Мир ведь в нетрезвых очах – раздваивается...

В конце декабря жизнь в России буквально течет. И даже булькает. Везде проходят так называемые корпоративные вечеринки, раздаются призы и подарки, ставятся капустники. В советские времена именно капустники определяли интеллектуальный уровень идеологических изданий. И, пожалуй, самыми громкими были постановки в «Комсомольской правде». Сама раздача ролей превращалась в веселое представление. Вот при постановке «Мертвых душ» в программке значилось: «1-й русский мужик – Хилтунен, 2-й русский мужик – Гричер». Но самая безумная сцена произошла при постановке капустника-80. Тогда только-только на укрепление нетрезвых журналистских рядов в «Комсомолку» был брошен закаленный в комсомольских комитетах коммунист Геннадий Селезнев (будущий спикер Государственной думы). Вот ему мы и устроили премьеру...

Естественно, при написании сюжета мы немного выпили. Но этого «немного» вполне хватило, чтобы придумать пьесу «Селезневские бани». А поскольку такие бани в Москве существуют, то мы выпили еще и пошли снимать вывеску с этого помывочного цеха. С директором мы тоже немного выпили, и он закричал в экстазе: «Вы можете все снять, ребята». И мы – сняли. Когда в зале заседаний редколлегии Центрального органа ЦК ВЛКСМ с криком упал (навсегда) занавес, то народ ахнул – на стене была прибита вывеска «Селезневские бани», а несвежего вида банщик нежно протирал своим неаккуратным полотенцем слово «селезневские». А потом в зал заседаний вошли мы. С шайками. И не совсем раздетые. С воплем: «Кто это дерьмо в номер заслал?» – по всему первому акту метался секретарь партийной организации бани... Словом, мы наиграли на сто восемьдесят шесть лет особого режима.

Селезнев сидел так, словно зонтик проглотил. Ситуация возникла аварийная – «Или я веду тебя в загс, или ты меня к прокурору». По слухам, он, обдумав ситуацию, произнес: «Попал,..., в....». Монолог главного передавала труппе капустника его секретарша, поэтому она с особым цинизмом произнесла слова, вместо которых я сегодня вынужденно (поскольку трезв) поставил многоточия. В редакции существовала традиция – после капустника вся труппа приглашается к главному – «обмыть» (банное слово!) премьеру. «Он приглашает!» – закричала секретарша, и почти одетые, мы шагнули в самый страшный редакционный кабинет. Это было, пожалуй, последнее, что мы запомнили в уходящем году.

Селезнев действительно попал в то место, о котором говорил. Ему достались самые громкие скандалы, сопровождавшие эпоху развала. Помню выдающийся случай, как один молодой журналист (ныне известный функционер) влюбился в дочь большого человека, но ее отец был категорически против появления в своем доме не всегда трезвого журналиста. Тогда наш товарищ на фирменном бланке «Комсомольской правды» написал письмо папаше, которое заметно превосходило по уровню исполнения знаменитое письмо запорожских казаков турецкому султану. Папашу чуть кондратий не хватил от этой литературы, и он в бессильной ярости направил это письмо в ЦК КПСС. Говорят, что его зачитали на секретариате ЦК КПСС. И для разбирательства направили в редакцию. На партийное собрание, разбиравшее персональное дело коммуниста П., прибыл сам зам. зав. отделом пропаганды. Секретарь партийной организации газеты зачитал короткую повестку собрания с трагическим лицом. На лица наших начальников была нанесена великая скорбь...

Собрание проходило скучно и нецелесообразно, пока не началась обсуждаться мера наказания. «Простите, – заглумились мы, – а как мы можем вынести наказание своему боевому товарищу, когда нам совершенно непонятно за что. Вы письмо это читали, а мы нет». После долгих препирательств собрание постановило: письмо – зачитать. Высокая честь выпала секретарю партийной организации. Никогда, ни до ни после, его не слушали с таким уважением. Письмо он читал довольно долго, поскольку после каждого слова зал впадал в истерику. Мы падали со стульев и плакали на глазах изумленного «зам. зав. отделом». Он с ужасом вдруг увидел, как скупая мужская слеза скатилась по щеке самого Селезнева, пытавшегося усмирить свои конвульсии. Когда письмо было зачитано, то мы готовы были выдвинуть произведение коммуниста П. на соискание Нобелевской премии.

Тут Селезнев проявил потрясающую мудрость. Он заявил, что мы должны обсуждать не ярчайший талант публициста П., а его безобразный поступок. Он воспользовался бланком газеты и редакционным курьером, чтобы доставить «эту мерзость» ответственному лицу. Все было точно просчитано, и по-мужски: напортачил – получи. Начали поступать предложения по мере наказания. От «поставить на вид» до «партбилет на стол». Понятно, что зам. зав. отделом был взбешен, и мера наказания стала для него величиной принципиальной. И тут из «окна в природу» выплыл дядя Вася. Василий Михайлович Песков – краса и гордость советской, российской и прочей журналистики. Он начал издалека. Рассказал о том, как банально спариваются по весне особи мужского и женского пола в живой природе. Яркими мазками набросал картину битв за самок – продолжение рода, напомнил Василий Михайлович, требует известной твердости характера. И даже ярости чувств.

«Вы знаете, – лирично вещал Песков, – говорят, что любовь слепа. А я бы еще сказал, что она и безнравственна, как это кажется многим со стороны. Любовь не только отличает человека от животного мира, но иногда и приближает к нему». Это была блестящая лекция по защите основного инстинкта. А в конце тогда уже ветеран журналистики заявил, что невольно завидует своему коллеге, «способному на столь великие чувства, которые затмили опасность, инстинкт самосохранения – все». В зале стояла тишина, все думали о любви, которая даже не значилась в версиях при обсуждении коммуниста П.

Ему поставили на вид. Он поставил нам. А разъяренный зам. зав. отделом уехал в свой родной ЦК КПСС, как буржуин, которому никогда не понять нашу военную тайну. •

"Русская Германия"
http://www.rg-rb.de/2006/51/mur.shtml

Добавлена 13.02.2008 в 00:16:52

Письмо авторам



Последние статьи:
  Старый новый год

 

 

 

 

 

 

 

 

 


  Все материалы >

Отправьте ссылку другу!

E-mail друга: Ваше имя:


Нашим читателям

  • Вопрос - Ответ new

  • Контакты: письмо авторам

  • Карта сайта

  • Последние статьи:
    Последние новости:


    Работа над ошибками




     

     Keywords: хвар | экопоселение | кругосветка | Хилтунен | футурология |

    Хвар: официальный личный сайт © Хвар.ру



    Индекс цитирования

    Движок для сайта: Sitescript